Баратынский принадлежит к числу отличных наших поэтов... (стр. 368). Заголовок в автографе отсутствует. Условно датируется концом 1830 — началом 1831 г. (водяной знак бумаги «1830») так как Пушкин говоря в этой статье о двух стихотворных повестях Баратынского («Бал» и «Эда») не знает еще о третьей («Наложница») вышедшей в свет весною 1831 г.

В набросках этой статьи предназначавшейся для «Литературной газеты» Пушкин использовал свои же предыдущие заметки о творчестве Баратынского (см. стр. 271 и 288) а также письмо полученное им от последнего около начала марта 1828 г. «Я думаю — писал Баратынский — что у нас в России поэт только в первых незрелых своих опытах может надеяться на большой успех: за него все молодые люди находящие в нем почти свои чувства почти свои мысли облеченные в блистательные краски. Поэт развивается пишет с большею обдуманностью с большим глубокомыслием: он скучен офицерам а бригадиры с ним не мирятся потому что стихи его все-таки не проза».

Класс читателей ограничен и им управляют журналы... безо всяких основательных правил и сведений а большею частию по личным расчетам. — Строки эти были использованы Пушкиным в статье «Путешествие из Москвы в Петербург» (см. стр. 384).

Певец Пенатов и Тавриды — К. Н. Батюшков.

Перечтите его «Эду»... — Высокую оценку «Эды» см. в письмах Пушкина от 20 февраля 1826 г. к А. А. Дельвигу и П. А. Осиповой.

¹⁾ Словцо украшенное двумя рифмами.