Tsarskoe Selo , Pushkin

Портал города Пушкина

Посетите Портал Царского Села, блистательного предместья Санкт-Петербурга     

=Царскосельская Газета=(Архив 2000-2004гг.)

  [Другие статьи этого автора]   [Другие статьи этой рубрики]

   Из номера: - Четверг, 26 июля 2001 года № 83 (9257)

Наш человек в Женевской опере

Наш человек в Женевской опере    Как известно, Царское Село богато именами, талантами, персонажами — в первую очередь, классической эпохи русской культуры. Однако “город муз” не устает удивлять все новыми и новыми чудесами, совпадениями и мифами.
    Недавно в Пушкине с традиционным летним визитом побывал Александр Ливер, один из “королей” питерского андеграунда, солист легендарной рок-группы “НОМ”. Теперь А. Л. живет во Франции, выступает на оперной сцене Гранд театра Женевы.
    Однако на исторической родине Ливер представил свой новый альбом “Песни забытых композиторов”. Парадоксальный, и в то же время (по-царскосельски даже) ностальгически-щемящий — он делает честь и музыканту, и андеграунду, и Царскому Селу.
    Разговор с пушкинским французом начался с его рекомендации написать о царскосельской жизни Хармса, тем более, сохранилась школа, где он учился. Приняв к сведению добрый совет А. Л., я задала вопрос о роли города Пушкина в судьбе самого Ливера.
    Вопреки неформальной традиции, беседа шла “на вы” — европейский артист и отец двоих детей, действительно, творит новую славу и будущую легенду нашего города.
    — Каково оно — ваше Царское Село? Различаете ли вы теперь характеры городов?
    — Никак не удается сменить модуль функционирования, способ или фасон проживания. Я никогда не жил в большом городе, и всегда он притягивал. Питер! “Поехали в город”, как мы школьниками еще говорили... Или вот прожил год в Нанте, и то не в самом, а в 10 км от него. Сейчас работаю в Женеве, но живу опять же в 10 км от него. Езжу на велосипеде через весь женевский кантон, “по-ленински”. Так что, это одна сторона. Тихий городок — Пушкин. Есть тысячи подобных, тот же Павловск, например. Но в то же время, есть нечто такое, что выгодно отличает его от всех городов России. Это касание высоких искусств, которое не стирается десятилетиями, наличие дворцов, распланированных улиц, какой-то дух особый... Царское Село — очень красивый город. Нам кажется — разруха, все разваливается — да и везде оно разваливается, и везде есть своя разруха, только центр города вылизан. И во Франции в большинстве городов — ужасные урбанистические пейзажи. Но и брусчатка, и скамеечки аккуратные — они ведь во всех городах одинаковые, что очень удручает. Поэтому, наверное, мне нравится там бургундская сельская местность. А в нашем коллективе “Ном” все из Царского Села. Одно время репетировали около “Руслана” на углу Леонтьевской и Магазейной. В доме с башенкой была прекрасная репетиционная точка. Тогда еще там начинал художник Саша Некрасов. Поэтому в Царское Село приятней приезжать , возвращаться — вышел и встретил людей, которых знаешь, знакомых.
    — В какой школе вы учились?
    — В 410-й. Последние два года ездил на автобусе мимо парка. Часто у ворот “Любезным сослуживцам”, или просто у “Любезных”, назначались встречи с приятелями, с нашим будущим солистом, который тоже желал отлынивать от школы и поджидал на остановке. Подавал знак — “Давай, вылезай, поехали в “синематограф” на Васильевский...” О-о-о, а там заграничные фильмы, старые диснеевские мультфильмы... Куда как интересней школы...
    — Может быть, эти ощущения и отразились в новом школьном цикле?
    —“Песни забытых композиторов” — как раз последний альбом, который вышел у коллектива. И я немало потрудился над музыкой. Мыслился не альбом школьных песен, но песен, объединяемых этой тематикой. Подобралось много текстов. Альбом получился несколько другим, чем задумывалось. Но все же на альбоме очень условно нарисована школа № 410. И на веточке сидят артисты, пьют портвейн. Правда, я особенно не нажимал по этой части в школьном саду. Это пришло уже потом, после института — турне, артисты, “что будем пить, ребята”, и т.д. И слава Богу. Потому что, если это раньше начинается, никуда больше и не выводит. А вообще у меня для школьной темы просто время подошло.
    — На вашем недавнем концерте в клубе “Факультет” как раз и прозвучал этот новый альбом?
    — Я исполнил практически весь свой альбом “Песни забытых композиторов” — в числе которых откровенно историческая песня “Школьный сад”. Там упоминаются наши пушкинские точки опоры, реалии, школьный садик, ведь не в каждой школе есть свой сад. такой прекрасный, опять-таки автопарк, рембаза, Казанское, уроки по труду в полуподвале — узнать школу легко. Конечно, была маниловская мечта — устроить концерт в самой школе. Но это уже из области “фантазмов”, разве что, для самих себя.
    — А вообще концерт в Пушкине возможен?
    — Планировалось что-то в “Руслане”. Только если коллектив пригласят. Я же не очень свободен — работа. К тому же, наши концерты не вписываются в рамки народного гулянья. Хотя творчество как-то меняется. Склонность к романсам появилась, к еще большей театральности.
    — А вообще каковы сегодня ваши музыкальные пристрастия?
    — Очень разнообразны. Расширил неимоверно свой оперный кругозор...
    — Это помогает высшей оперной карьере?
    — Я пою в хоре Гранд театра де Женева — а в хоре особенной карьеры не сделаешь. Можно быть на разном счету.
    — Но с вашим редкостным голосом можно быть и солистом, мне кажется.
    — Не ты первая, Вера, задаешь этот вопрос. И заезжие солисты тоже. Но я очень хорошо представляю себе работу солиста. Во-первых, очень много работы. Я не привык так очень много работать над чем-то одним. Но не в этом проблема — работа интересная, затянула бы... Дома пришлось бы реже бывать. У меня двое детей, дочке только месяц исполнился. Либо жизнь на колесах, либо... Ты работаешь с агентом (а все солисты имеют агента), который должен кровушку на полную катушку качать, а это —11,5 месяцев в году.
    — И вы не хотели вести такой образ жизни?
    — Это же столько соблазнов... Но можно петь небольшие роли в театре. Я практикуюсь, имею немалую сатисфикацию. Сейчас в нашем театре сменилась вся дирекция, шеф хора, приходят совсем другие люди. И так получилось, что оперные режиссеры–постановщики Патрис Карье и Моше Лейзер (одни из лучших в Европе), меня приметили — уже не в силу вокальных данных, а чисто клоунских, сценических и пригласили в Лозанну, на вторую оперу сезона. Я буду петь множество ролей, небольших, но интересных — в опере “Нос” Шостаковича. И дело даже не в том, что это на русском языке — мне и на французском не составило бы труда спеть. Просто партии — от высокого к низкому, и сложно, и легко. И на сцене нужно быть во всех ипостасях. Так может развиваться карьера. И опера Женевы отпускает на один месяц “на вольные хлеба...”
    — Как оперное искусство влияет на ваше музыкальное творчество в жанре “НОМа”. Мне кажется, что альбом “Картонные песенки” почти оперу представляет из себя...
    — Причина и следствие здесь немножко другие. Песенки эти сочинялись с начала 90-х. Я и в детстве слушал много пластинок каких-то. Хотя вышел не из музыкальной семьи. И благодаря влечению к опере я как-то этим интересовался. Отсюда и оперные ходы, приемы и “прихваты” в альбоме “НОМа, что позволяет свободнее менять схему “куплет-припев”, отказаться от ударных, скорее оркестровую перкуссию ввести. Тогда камерность появляется. Сначала “Картонные песенки” и “Песни забытых композиторов” — это была одна концертная программа, и то довольно короткая — ее хватило только на одно отделение концерта. Потом мне пришла в голову идея отделить то, что я написал действительно сам или на тексты Андрея. Появился ремейк, или кавер-версия, или по-французски — реприза. Есть такое поветрие. Например, композитор Николай Гусев, который работает сейчас оранжировщиком и клавишником в коллективе “НОМ”, выпустил альбом “Исправленному верить”. В свойственной ему безапелляционной манере перепел, переиграл разные интересные произведения. Он говорил, что песни хорошие, но поют их неправильно, а надо правильно — чтобы за столом, в пивной их исполнить. Мне кажется, я пошел дальше — либо свои тексты написал, либо по-своему их исполнил.
    — Опять возвращаетесь к прошлому!..
    — Да, есть, например, песня “Дом, где встает Солнце”. Она игралась везде на школьных танцах, во всех странах. Я искал подробные сведения об этом произведении, чтобы узнать, кто действительно написал — Боб Дилан или нет. Оказалось, он использовал традиционные тюремные песни. Выяснилось, что есть сайт, посвященный этому произведению.
    — А как развивается кинематографическая карьера? В прошлом году мне довелось посмотреть фильм “Жбан дурака”, на киновечере в клубе “Грибоедов”...

Наш человек в Женевской опере    — Ну, фильм “Жбан дурака” вошел в видеокассету “Фиолетовые гномы” золотой серии “НОМ-видео”. Хотя, это спорная работа (дипломная работа нашего режиссера Кузьмина)... А сейчас я озвучил свой персонаж в фильме “Пасека” полностью, включая демонический гогот. Коллеги вышли на финишную прямую — сидят с утра до вечера в домашней студии. Андрей Кагадеев и Николай Копейкин написали такой сценарий, где собрали все страшные истории, циркулировавшие в обществе в
70-е и 80-е годы. Пасечник, роль которого досталась мне, занимается тем, что выращивает трутней, которые имеют человеческий облик, размеры. Всех трутней играет Иван Турист. Этими трутнями пасечник заселяет сначала поселок Валуи, а потом — захватнически — поселок Елизарово. И этот рой трутней проникает на все руководящие должности. Вот такой персонаж... Так что фильм смотрится интересней, динамичней, чем “Жбан дурака”, тем более, когда сами создатели сидят на монтаже.
    — Где проходили съемки?
    — Повсеместно — от озера Разлив до Пушкина. Наподобие западных триллеров трепещущие сцены, где борьба идет не на жизнь, на смерть — где-нибудь в цеху, в дыму, среди транспортеров. Все это снималось в Пушкине, в помещении бывшей женской тюрьмы, за книжным магазином. С Оранжерейной видно красное кирпичное здание, с железной лестницей...
    — С кем из музыкантов вам удается встречаться?
    — Наиболее интересная встреча произошла с композитором Дмитрием Смирновым на фестивале современной авангардной музыки “Архипелаг”, на который он приезжал со своей женой. Они ученики Эдисона Денисова и его достойные последователи. Звучали произведения чрезвычайно сложные, абсолютно аванградные. Потом он мне прислал по Интернету некоторые свои произведения, потому что я посетовал, что ничего нет для глубокого баса. У него оказались такие простые циклы на стихи Пушкина, Блока и Тютчева. И все же “крепкие орешки” — надо не просто спеть, а войти в образ, создать мини-спектакль, как это делал Вертинский. Уже не помню, Гоголь что-ли сказал — кто единожды отведал или вкусил радости творчества, никогда потом не сможет отказаться...
    —А церковные песнопения вписываются в вашу творческую работу?
    — Я регулярно пою в женевской русской церкви — это очень помогает профессионально, технически и духовно, конечно, дисциплинирует даже. Когда-то я пел в Софийском соборе — предлагали мне стать псаломщиком, а там, глядишь, и в дьяконы... Лет семь назад я был на перепутье...
    — Царское Село принято называть городом творческой свободы. А как у вас с творческой свободой? Может, вы вывели свои творческие законы?
    — Я абсолютно свободен. Своя студия, например – тоже свобода, и это очень важно. А законы — к себе прислушиваться, разве что. И не бояться творческого выплеска.
Беседовала
В. Коршунова
Фото автора

На предыдущую страницу

Рецензии читателей

Поделитесь своими мыслями о статье и/или оцените автора...

Ваше имя:

Город:

Оценка автору:


Одним нажатием...

Рецензии:
intergalaktic@mail.ru
Петергоф
Спасибо, из всех статей про НОМ и г-на Тихонова, Ваша, пожалуй, лучшая. Завтра пойду в Факультет и полюбуюсь на новую программу моего любимого коллектива. Сергей
Реклама:
Место сие лицезрело
877822
читателей!

Размещение рекламы







САЙТ АДАПТИРОВАН ДЛЯ ПЕЧАТИ НА ЛИСТЕ А4
Сайт адаптирован для печати
Как настроить печать !

Яндекс.Метрика