Tsarskoe Selo , Pushkin

Портал города Пушкина

Посетите Портал Царского Села, блистательного предместья Санкт-Петербурга     

=Царскосельская Газета=(Архив 2000-2004гг.)

  [Другие статьи этого автора]   [Другие статьи этой рубрики]

   Из номера: - Суббота, 11 мая 2002 года № 36 (9358)

Виктор Ягодкин. Воспоминания о Пикуле

Виктор Ягодкин. Воспоминания о Пикуле    Эти воспоминания о Валентине Саввиче Пикуле написаны бывшим сослуживцем талантливого писателя, членом Союза писателей Санкт-Петербурга и Ленобласти — Виктором Ягодкиным. Воспоминания, безусловно, вызовут интерес у всех, кто любит произведения В. Пикуля и свято чтит память об авторе столь замечательных исторических романов, о безвременно ушедшем из жизни и полюбившемся миллионам читателей писателе, неутомимом труженике и просто порядочном, интересном человеке.
    Мы стояли в две шеренги и вслушивались в голос нашего наставника — мичмана Панина:         — Егорушкин? — Есть! (это будущий контр-адмирал) Сергунин? — Есть! Ягодкин? — Есть! Пикуль? — Есть! (это будущий писатель).
    Каждый день на вечерней поверке он стоял в первой шеренге, и я смотрел в его стриженый затылок, совсем не предполагая, что смотрю в затылок будущего автора столь многочисленных, интереснейших исторических романов. После отхода ко сну над побережьем Соловецких островов всю ночь шумел ливень. Медленные молнии освещали волны, бившие о берег, растрепанные низкорослые березки и наши землянки, похожие на корабельные каюты. Осенью, когда уже падал снег, мы — юноши от 14 до 16 лет, — выкопали котлованы для этих землянок, в которых потом и жили; а одинокое здание бывшей тюрьмы было переоборудовано нами в учебный корпус.
    Это и была теперь первая в стране школа юнг Военно-Морского Флота. Нас было более тысячи юнцов — исхудалых ребят из разных областей страны, и среди прочих Валентин Пикуль. Помню этого щупленького паренька в тельняшке не по размеру, в расклешенных брюках (явно перешитых по морской моде того времени) и в бескозырке с ленточками, как у всех нас, завязанных бантиком. Тогда он представлялся мне несколько замкнутым, мечтательным юношей с умным, чуть-чуть озорным взглядом подростка, сбежавшего из дома и самостоятельно прибывшего в школу юнг. Позже мы познакомились ближе, когда отбывали наряд на камбузе — чистили картошку в то время, когда все уже спали... В разговоре он был не навязчив, речь его не страдала от слов — “паразитов” и непотребных выражений. В нем уже в то время заметны были признаки природного интеллекта, и это заставляло говорить с ним в том ключе, какой он предпочитал при общении. Я никогда не видел его на спортивной площадке, зато все свое личное время он проводил обычно в нашей бедной школьной библиотеке.
    Летом 1943 г., в самый разгар войны, мы приняли присягу, освоили специальность и наравне со взрослыми заняли свои места на боевых кораблях. В школе юнг мы встретили настоящих учителей, умных, знающих морскую службу наставников. Среди офицеров школы были незаурядные, крупные личности. Таким был Николай Юрьевич Авраамов, начальник школы юнг. Мальчишки любили его как отца родного. Это ему Валентин Пикуль посвятил свой первый исторический роман “Океанский патруль”. Большой специалист по морскому делу, автор многих учебников, офицер старой закалки (еще царского флота), широко образованный, отлично воспитанный, гуманный и тактичный, он был образцом во всем. До последних дней своей жизни В. Пикуль поддерживал теплые дружеские отношения с семьей Авраамовых и на титульном листе сентиментального романа “Три возраста Окини-сан” написал: “Супружеской чете Авраамовых — Эре Павловне и Георгию Николаевичу, в семье которых уже три поколения служат Отечеству на морях”.
    С осени 1943 г. В. Пикуль был зачислен в экипаж эскадренного миноносца “Грозный” Северного флота, на котором он и воевал до конца войны. Я же был отправлен на корабли Балтийского флота. С тех пор я не видел его до 1978 года.
    Пикулю было 17 лет, когда война закончилась нашей победой и он предпринял попытку поступления на подготовительное отделение Ленинградского военно-морского училища. Однако с 5-классным образованием Валентину наверстать упущенное не удалось. К тому же интересы его вращались далеко от задачек по алгебре, он тайком уже “пописывал”. Весной 1946 г. Пикуля не допустили до экзаменов из-за неуспеваемости, исключив из списков училища. Это был большой удар для него. Интендант потребовал сдать вещи, в том числе и ботинки. Валентин повиновался старшему по званию и босиком побрел по улицам Ленинграда. Стоял жаркий день. Асфальт обжигал подошвы, а слезы заливали ему глаза. Наконец, как будто очнувшись, он быстро побежал обратно в училище. Обида переросла в ярость: так для кого же он воевал, кого защищал?.. Интендант не выдержал напора и выдал ему изодранные ботинки 46-го размера, вместо 39-го, в которых тот еле-еле доковылял до дома, ибо денег на трамвай не было. Рассказывал он мне этот эпизод уже в 1978 году и неизменно добавлял: “В войну мне было легче, было легче...”.         Живя без всяких удобств у деда-дворника в мансарде 6-этажного дома, он, после случайных заработков, писал, писал и писал... Глядя на него, дед с сочувствием советовал: “Валька, иди лучше пивом торговать, — на пене больше заработаешь, чем коптить крышу свечами”. Но Пикуль, благодаря своему упорству, стал все-таки писателем. И каким писателем! После смерти Сталина в Союз писателей долго никого не принимали и только в 1956 году начали приглашать в Союз тех, кто этого ждал. На него обратили внимание Вера Панова и Юрий Герман, которые рассмотрели в молодом парне в тельняшке будущего талантливого писателя, который, оправдывая их надежды, поднимет на-гора залежи нашей отечественной истории. Теплым майским утром, выходя из своего кабинета, Ю. Герман заметил томящегося в его приемной В. Пикуля: “Вот видите этого доходягу, — обратился он к собеседнице — Вере Пановой, — это писатель Валентин Пикуль, мы его будем печатать”. И действительно, первый его исторический роман “Океанский патруль” был вскоре опубликован в Ленинградском отделении издательства “Молодая гвардия”.
    Но Пикуль так и остался талантливым самоучкой. Такому трудолюбию можно только позавидовать. Работал он, как правило, ночью, прихватывая еще и часть дневного времени. Работал “на износ”, даже когда болел. Для него не было выходных и праздничных дней — он весь ушел в историю и литературу. Вся его комната и даже коридор были завалены книгами, которые он приобретал, тщательно подбирая для дела, самые необходимые. Кроме этого, он собрал уникальную коллекцию портретов исторических личностей, которых нельзя было найти ни в архивах, ни в библиотеках. И все-таки в литературе В. Пикуль всю жизнь был гоним — в полном смысле этого слова: историки долго не признавали в нем коллегу, так как он не имел “бумажки”, дающей право таковым считаться, писатели (из зависти) не признавали в нем художественного дара, критики — эти партийные подхалимы, полностью зависимые от малообразованных вождей, внушали читателям, что это “второсортная” литература, а обкомы и ЦК КПСС были явно недовольны тем, что такой талант, как Пикуль, не направлен в сферу восхваления “мудрой” политики партии и правительства. Вспомним для примера роман “У последней черты”, когда в бой против одинокого писателя пошла “тяжелая артиллерия” в лице М. Суслова, так и не дождавшегося, вызванного “на ковер” опального Пикуля.
    Но Пикуль все-таки пришел в отечественную историческую словесность. Пришел в нее вовремя, чтобы открыть сокрытое, показать историческую перспективу, ибо у великого народа — великая история, великое будущее. В его записках есть, между прочим, такая запись: “...Был у меня “веселый” период в жизни, когда мои книги все подряд власти отвергали, а начальство, сидящее на Олимпе, вполне откровенно заявляло: “Пикуля будем печатать только после его смерти!” Может быть, именно поэтому меня особенно волнуют судьбы писателей, которых издавали “посмертно”.
    В чем же заключается феномен Валентина Саввича Пикуля? Кто он такой? Среди читателей ходили о нем легенды, иногда прямо-таки анекдотичные. Так, некоторые из читателей думали, что этот писатель жил в XVIII веке, поскольку многие его произведения посвящены этому столетию, другие утверждали, что Пикуль — писатель английский (“фамилия не наша”)... Нет! Не иностранец восхищался умом и талантом русского человека. Так мыслить и писать мог только русский писатель — патриот. А фамилия досталась ему от предков — украинских казаков по отцовской линии.
    Родился Валентин Саввич Пикуль 13 июля 1928 года на окраине Ленинграда, близ Пулково, в простой семье, имевшей прочные крестьянские корни. Отец — Савва Михайлович Пикуль — из крестьян, мать — Мария Константиновна Каренина — из крестьян Псковской губернии. Пережив самую страшную первую блокадную зиму в Ленинграде, весной 1942 года Валентин был эвакуирован в Архангельск, где в то время на Беломорской военной флотилии воевал его отец, и в 14 лет, гонимый голодом, уходит из дома, чтобы поступить в школу юнг на Соловках. После войны он жил в Ленинграде, сначала на Детскосельской ул. (дом не сохранился), а потом, до 1961 года, на 4-й Красноармейской в доме № 16. Однако под давлением Даниила Гранина и обкома партии он был вынужден переехать в Ригу.

    Пикуль в равной мере принадлежит и к “цеху” литераторов и к “цеху” историков, хотя у него и нет завершенного филологического или исторического образования. Но он прошел полный курс в таком “университете”, как Великая Отечественная война. Сочетанием глубоких исторических познаний, полученных самообразованием, с ярким ощущением той или иной эпохи, Пикуль представляет собой редкую, даже уникальную разновидность писателя-исследователя. И в этом вся его сущность. Не случайно эпиграфом к историческому роману “Пером и шпагой” он избрал слова В. М. Васнецова: “Плох тот народ, который не помнит, не ценит и не знает своей истории!”. Права критик Р. Д. Мессер, говоря: “Пикуль действительно чувствует потребность обращения к неразработанным историческим материалам, к оригинальным фигурам, стремится идти по целине, успешно освещая самые темные места русской истории”. И правда, все его исторические романы являются результатом тщательного изучения источников. Поэтому они правдивы, и поэтому их любит читатель. Его произведения базируются на огромном фактическом материале, подвергшемся тщательному анализу. И это то, что помогает раскрыть истину. Бездна труда и мужества потребовалась Пикулю. Удивительно, но в его книгах нет вымышленных героев. Даже самые второстепенные персонажи имеют своих реальных прототипов. Это кажется невероятным — так легко и естественно движется пикулев-ское повествование, так естественно, словно бы безраздельно подчиняясь воле автора, входят в повествование все новые и новые герои... Объяснить это можно только тем, что Пикуль всегда воспринимал конкретных исторических лиц, как своих знакомых, с которыми можно дружить, с которыми можно ссориться, успехи которых радовали его, а неудачи огорчали. Не случайно историю страны он всегда стремился показать через историю семьи.
***
Передо мной книга “Реквием каравану PQ-17”, на обложке которой дарственная надпись автора: “Однополчанину, бывшему юнге-подводнику Ягодкину В. А. — В. Пикуль”. Я получил эту книгу из его рук в Риге, когда отдыхал в Юрмале (санаторий “Дзинтари”) в 1983 году. Это была моя вторая и последняя послевоенная встреча с В. Пикулем. Из Дома печали мы направились к нему домой, где он рассказал мне такое, о чем говорить кому попало в то время было не принято... Но фронтовым однокашникам — морякам он доверял наболевшее полностью, веря в святое морское братство. По поводу гонений на него он тогда говорил: “...Меочем, Виктор (так он из-за отсутствия верхних зубов выговаривал фразу “между прочим”) — нагадить и оболгать — вот главная задача придворной камарильи...”. И в отношении критики: “Я смолоду взял себе за правило: никогда не реагировать на помои. Ко мне подбираются давно. Некоторые советуют писать в газеты опровержения. Но, помилуйте, какая из наших газет осмелится это сделать, если они все зависимы от... и он показал пальцем на потолок. — Издательство не может ослушаться приказа Д. Гранина и не учесть мнения сверху. Такова обстановка. В Союзе писателей сейчас хорошо живется только подхалимам, угодникам и подонкам, а писатели — патриоты Отечества, не прославляющие “руководящую и направляющую силу КПСС” — осуждены быть задвинутыми на задворки литературы...”. Увы, это так и было. После публикации исторического романа “У последней черты” (“Нечистая сила”) за Пикулем был установлен негласный надзор по личному распоряжению М. Суслова. Но жизнь продолжалась, продолжалось и давление на него. Днем Пикуль почти перестал выходить из дома, работал в основном по ночам. Наивно пытался он протолкнуть свои труды в печать, — ограничения стали еще более жесткими и подозрительными...
    Вернемся, однако, к моей последней встрече с Пикулем. Входим в квартиру дома по ул. Весетас. Кругом завалы из книг. Идем по пробитой между ними тропинке. Квартиру эту хозяин получил, будучи “выдавленный” Д. Граниным из Ленинграда. Мебели в доме — никакой, и умирающая от рака жена Вероника Феликсовна лежала прямо на полу на каких-то тюфяках... Встреча была короткой. Вспомнили Соловки, общих знакомых... Он начертал мне нечто на обложке “Реквием каравану”, и я, очень гордый таким даром, пожал руки Валентина и Вероники... Жили в то время они бедно. В конце 70-х — начале 80-х гг. все гонорары Пикуля уходили Веронике Феликсовне на наркотики — ничто другое от болей не спасало. И они не спасли. Однажды вечером она позвала Валентина к себе. Он вбежал в комнату и обмер: Вероника, давно не поднимавшаяся с постели, стояла, опершись на спинку стула, к нему спиной. Он осторожно подошел, дотронулся до ее плеча, — она упала ему на руки, потому что была мертва. После похорон у Валентина Саввича наступила депрессия. Систематические ночные бдения, переживания по утрате жены и непрекращающаяся травля властей окончательно подорвали его здоровье. Засыпал он только укутавшись в шубу покойной жены. Так было месяца четыре, но жить так было невыносимо. Квартира его превратилась в тюремный лазарет. Из этого состояния его смогла вывести только очень заботливая, хозяйственная, умная женщина — Антонина Ильинична. Она и стала его второй женой.
    Да, Пикуль был настоящий русский литературный подвижник, человек великой скромности и непритязательности. Популярнейшему писателю Валентину Пикулю исполнилось бы в 2002 году 74 года. Он умер через 3 дня после дня своего рождения, в который ему всего-то минуло 62 года. Обидно. Ведь он мог бы еще жить... Валентин Саввич скончался неожиданно, хотя последний год его жизни висел на волоске, и этим волоском был единственный работающий сердечный клапан, который отказал, когда он шел на звонок открывать дверь. Вскрытие показало, что лишь одна четверть сердечной мышцы с трудом проталкивала кровь. Все остальное представляло собой отмершую ткань. Многомиллионные тиражи его книг разошлись по нашей стране, переведены на языки десятков стран мира, но не все знают о том, что их любимый писатель имел судьбу, которая уготовила ему почти диссидентское существование, хотя от политики он и убежал в свой любимый XVIII век... Коммунистическая власть ревниво относилась к тому, что свой талант он отдал России, а не истории КПСС.
    Валентин Саввич Пикуль похоронен в Риге. Единственными заслуженными титулами его были и остались имя и фамилия. И этими титулами он дорожил больше всего!.. Именем этим гордимся и мы — граждане России, для которых он жил и трудился. Знают его и во многих городах мира, в гавани которых заходит огромный белоснежный лайнер с гордым названием на борту “Валентин Пикуль”!Виктор Ягодкин. Воспоминания о Пикуле

    Об авторе. Автор предлагаемых читателям воспоминаний — участник Великой Отечественной войны Виктор Александрович Ягодкин — наш земляк. В самый разгар Великой Отечественной, когда ему было еще неполных 16 лет, слово “Родина” стало для него не пустым звуком. Добровольно, по зову сердца и совести добивается он зачисления в школу юнг Военно-Морского флота. Но повоевать пришлось ему не только на море, но и на суше.
    В школе юнг он был хорошо знаком с Валентином Саввичем Пикулем, тоже юнгой, а в будущем известным писателем, автором многих замечательных исторических романов. Творчество В. С. Пикуля, безусловно, отразилось и на увлечении историей Отечества В. А. Ягодкина, который написал более 100 исторических миниатюр, публиковавшихся в разное время в газетах и журналах.
    В настоящее время В. А. Ягодкин — член Союза писателей Ленинградской области и Санкт-Петербурга. «Царскосельская газета» намерена и в дальнейшем представлять свои страницы творчеству нашего земляка. По случаю празднования Дня Победы В. А. Ягодкин любезно согласился поделиться с нашей газетой воспоминаниями о незабываемых днях своей тревожной военной молодости, — о Великой Отечественной войне.


На предыдущую страницу

Рецензии читателей

Поделитесь своими мыслями о статье и/или оцените автора...

Ваше имя:

Город:

Оценка автору:


Одним нажатием...

Рецензии:
Вячеслав
Иркутск
Благодоря Валентину Саввичу Пикулю я стал и остаюсь патриотом Великой России,и верю в Неё беззаветно...Вечная память Валентину Пикулю,спасибо!
Николай
Казань
Хорошая статья о хорошем же человеке...
Иван Ольховский
Тольятти
В.С. Пикуль - один из немногих НАСТОЯЩИХ людей не жалевших сил на наше просветление. Низкий ему за это поклон.
Реклама:
Место сие лицезрело
877771
читателей!

Размещение рекламы







САЙТ АДАПТИРОВАН ДЛЯ ПЕЧАТИ НА ЛИСТЕ А4
Сайт адаптирован для печати
Как настроить печать !

Яндекс.Метрика