 Недавно в Краеведческом музее состоялся литературный вечер — событие достаточно редкое, даже уникальное. Поскольку встречи этих поэтов, как и имена, превратились если не в легенду, то в пронзительную быль ушедих 70-х... Но сама поэзия не ушла, не исчезла.
Имена Бориса Куприянова, Юрия Алексеева, Виктора Ширали знакомы ценителям подлинной поэзии по давним, ставшим раритетными, публикациям, полузапрещенным альманахам, книгам, изданным на первой волне рубежа 80-х годов. Это поколение поэтов времен, быть может, более всего, страшных, глухих, порой необратимо, для творчества. В свой “жестокий век” они пытались, словно в безвоздушном пространстве, сказать, докричаться, наверное, не столько до читателя, сколько до самой правды, до смысла существования друг друга.
Литературным объединением в те годы руководила Татьяна Григорьевна Гнедич. Благодаря ей, плеяда пушкинских поэтов сохранила свой особый круг, свое место в литературной истории Царского Села и Петербурга.
 Поэтому этой осенью на стене дома № 8 по Дворцовой улице, где жила Т. Г. Гнедич, будет открыта мемориальная доска...
Теперь книги поэтов царскосельской школы издаются в серии “Поздние петербуржцы”. Вышел с иллюстрациями художников Трауготов поэтический сборник Виктора Ширали “Флейтисточка”. О новых книгах, об этой издательской программе рассказывал на вечере поэт Юрий Алексеев. Кроме него, из числа участников того легендарного литобъединения в музее встретились Виктор Ширали и Михаил Вершвовский. И начали со стихотворений Бориса Куприянова.
— Тогда, в 70-е, эти стихи не печатали, — рассказывает Юрий Алексеев. — Мы выступали на квартирах, иногда — в Союзе писателей, но нас не печатали. Наше поколение дважды “попало впросак”. Начали писать — закончилась “оттепель” и печатать перестали. В 70-е, с отъездом Иосифа Бродского, стали уезжать многие наши поэты.
 Потом начался “буржуазный” период. И в том, что книги стали сейчас выходить — заслуга друзей. Я думаю, что эта “вторая” литература подготовила сознание людей к переменам. И дело не в книжках. Слово звучало, и оно запоминалось людям. Царское Село традиционно было обителью поэтов. Но Борис Куприянов — поэт вне всяких традиций. Стихи его производили магическое действие... И в то, что сегодня он не пишет, я не верю.
В объединении, сформировавшемся вокруг Татьяны Гнедич, был и Михаил Вершвовский, который приехал сегодня из Германии, чтобы представить свои новые книги. Есть среди прозаических книг Вершвовского и книга “Время золотое”, посвященная годам литературной молодости участников литобъединения Гнедич.
Стихи Куприянова, Алексеева, Ширали и сегодня сбивают дыхание. Кажутся, почему-то, “последней поэзией”. Так, наверное, когда-то, казалось, что после Овидия не будет стихов. Но поэзия продолжается. Значит, новая встреча с
поэзией “поздних петербуржцев” неизбежна.
В. Коршунова
На снимках: Ю. Алексеев и В. Ширали; Юрий Алексеев читает стихи;
М. Вершвовский
Фото автора
 Виктор Ширали
***
Вот уж три года как мы расстаемся,
три года.
Трижды на круги своя
возвратиться успела природа.
Трижды деревья цвели,
облетали прилетные птицы.
Вот уж три года,
а нам все никак
не проститься.
Грузное небо над нами грохочет удачей.
Верхом проходят
и звезды, и войны, и встречи.
Вот уж три года
в прощальном прощении бьемся.
Где-то встречают и любят,
а мы расстаемся.
***
Наблюдая дорожные знаки судьбы,
не часто им следуя,
то в кювет то впросак попадая,
вот подруга по правую руки сидит
и твердит:
“Не дури”.
Да,
но как же писать не дуря,
не отчаиваясь,
не пропадая,
воскресая?
“Сиди”, –
говорю, если хочешь по левую,
если хочешь,
лобовое стекло застилая,
поцелуями лучше,
(Указатели что?)
мне дорогу тверди...
Мы во что-нибудь врежемся
и взлетим,
дай Бог вместе,
моя дорогая.
***
Как солнца луч после дождя,
как ветер по верхушкам сосен,
к моим желаньям снисходя,
душой моей проходит осень.
И мне легко за ней идти,
глядя вслед гаснущему лету.
и золото берез летит,
как волосы твои, по ветру.
Гляжу я, пристальный,
до слез,
зрачки свои до боли сузив.
и золото твоих волос
в тяжелый собираю узел.
Я славно жил, я всяко жил.
Мне никогда не оправдаться,
что я всю жизнь одну любил
но мог другими любоваться.
 Борис Куприянов
Три грации
Ефросинья, Талия, Аглая,
Возродите радость,
блеск и цвет!
Покажитесь. Я пойду по краю
За живот, а не для эполет.
За животворящую
духовность
На ингерманландской стороне
Я прощу вам вашу злую томность,
Фотографию повешу
на стене.
Помогите, озаритесь, свейтесь!
Изберите лучших учениц
И не улыбайтесь,
а засмейтесь,
Не прощайте наших
скорбных лиц.
***
Обомлели дерева глубокого снега,
Кружится голова, дрожит дорога.
Далеко ли, долго ли?
Альфа ли, омега
Обаяньем белизны воздух растроган
Нежности не отведешь.
Не было, было?
В сердцевине ли земли,
сбоку ли, с краю...
Почему она ушла?
Зачем позабыла?
Я и в этот белый день
для нее играю
На свирели сырой,
треснутой, тертой!
Белоснежным путем! Солнечным садом...
От тепла сбежавших слез
ни живой, ни мертвый,
Не застигнутый ничьим посторонним взглядом.
Юрий Алексеев
***
Красиво оплывают свечи,
Я продолжать игру хочу.
Я за себя вдвойне отвечу
И проигрыши оплачу.
Я знаю – выиграет шулер,
К десятке ляжет туз бубей.
И в этой жизни, в этом шуме
Мне не везет, ну хоть убей.
По разному ложатся карты
И вот в карманах только медь
Чуть-чуть мне не хватило фарта
И крап не смог я разглядеть.
Но, погоди, еще не вечер,
И отыграться я хочу
Я за себя вдвойне отвечу,
Сейчас наличными плачу.
Свободой, жизнью и любовью,
Всем что имею и храню,
Пишу расписку
алой кровью –
Задаром душу продаю.
***
Говорите, что хотите,
Сплетайте сплетни за спиной.
Я в этой жизни победитель,
Поэт, игрок, почти герой
Я вписывался в авантюры
И все узлы рубил сплеча
Ты мне кричала – тише, Юра,
На поворотах...
сгоряча
Не замечал я поворотов,
Воды, разящего огня.
И верил я в автопилота
И в силы, что хранят меня.
Ни покровительства,
ни крова
Я не искал и не просил
Меня поддерживало слово...
Его я сам произносил.
***
Жизнь уходит на убыль
От весны до весны.
Как вкусны твои губы,
Как глаза солоны
В императорском парке,
У воды голубой
Мне и зябко и жарко,
Как-то странно с тобой.
И за что эта милость,
Не хочу я и знать
Лишь бы дольше все длилось,
Лишь бы нить не порвать,
что дрожит между нами,
Словно луч золотой
что лежит за словами
что храним за душой
Жизнь уходит на убыль
От весны до весны
Как вкусны твои губы,
Как глаза солоны
|
|
=Царскосельская Газета=
!
