Tsarskoe Selo , Pushkin

Портал города Пушкина

Посетите Портал Царского Села, блистательного предместья Санкт-Петербурга     

=Царскосельская Газета=(Архив 2000-2004гг.)

  [Другие статьи этого автора]   [Другие статьи этой рубрики]

   Из номера: - Суббота, 10 августа 2002 года № 62 (9384)

“Среди боев тот подвиг мирный...”

“Среди боев тот подвиг мирный...”    Этот небольшой портрет очень красивой девушки, в овальной рамке красного дерева, и сегодня можно увидеть в одном из залов историко-краеведческого музея Приозерска. Интересный экспонат был подарен музею правнуком бывшего солдата Кексгольмского полка Михаила Мамкина. Редкий посетитель не обратит на него внимание, и автор этих строк, разумеется, не был исключением.
    — Любопытная история связана с этим портером, — сказал мне старый знакомый, научный сотрудник музея и прекрасный знаток всего, что касается прошлого земли приозерской. — Только, к сожалению, мало кому известная...
    И вот я в научной части музея, листаю старые документы и уношусь в те годы, когда Приозерск назывался Корелой, а под стенами ее крепости на Спасском острове тяжелые мечи новгородской ковки врубались в шведские панцири. В шорохе переворачиваемых страниц слышу я барабанный бой гренадерских полков Петра I, идущих на штурм “праотечественной” крепости, что была когда-то взята иноземцами “на шпагу” и сменила свое исконное имя Корела на Кексгольм. Прошло еще 100 лет до памятного 1710 года, когда вновь взвился над этими приземистыми башнями русский штандарт и трофейными латами победители обили южные ворота крепости. Тогда же и повелел император из восьми колков, отличившихся в этом сражении, взять по лучшей роте, а из рот этих сформировать новый полк — Кексгольмский.
    Славна и примечательна история кексгольмских гренадер. Дрались они при Гангуте и Гренгаме, ходили против шаха персидского на Дербент и прорывались через Перекоп в самую столицу Крымского ханства — Бахчисарай. Били кексгольмцы пруссаков Фридриха II при Гросс-Егерсдорфе и Семилетнюю войну закончили в Берлине. Чесма, Бородино, Малоярославец, Бауцен, битва народов при Лейпциге вписаны золотыми буквами в боевую летопись этого полка. А когда на Балканах поднялись болгары против турецкого засилья, то в составе русской армии, пришедшей на помощь своим славянским братьям, были и кексгольмцы.
    Во время этого похода 12 января 1878 года рядовой Кексгольмского полка Михаил Мамкин заметил близ дороги темный шевелящийся комочек у потухшего костра и вышел из колонны. На снегу лежала плохо одетая двухлетняя полузамерзшая девочка. Гренадер завернул ее в снятый с себя тулуп и посадил на одну из повозок полкового обоза. На первом же привале офицеры попытались узнать, кто она, где ее родители, но выяснили мало: девочка знала только свое имя — Айше. Несчастная была давно не мыта, просила еды и воды... Турчанку-найденыша решили взять с собой. Полковой портной обрядил ее в мужскую одежду, перешитую из солдатского обмундирования, и только когда после окончания войны полк вернулся в Россию, полковые дамы сшили ей девчоночье платьице. По просьбе солдат офицерское собрание постановило: Айше в приют не отдавать, а содержать в полку. За счет полка вырастить, выучить и воспитать...
    Так появилась у кексгольмских гренадер общая дочь. Ей дали русское имя — Маша и отчество — Константиновна. Константин — так звали одного из офицеров, что принял в ее судьбе особенно горячее участие. Что же касается фамилии, то тут лукаво не мудрствовали: раз дочь полка, значит, и быть ей Марией Константиновной Кексгольмской. Особое внимание уделял ей солдат Михаил Мамкин. Не проходило и дня, чтобы он не приносил ей кусочек сахара или какую-нибудь игрушку-самоделку. Вскоре командир полка заметил, что девочка, теперь уже понимавшая многие русские слова, стала произносить их с явно “солдатским акцентом”. Пришлось ограничить доступ солдат в круг общения ребенка. Теперь Маша играла, пела и танцевала в основном с детьми поручика Константина Суханова, жена, дочь и сын которого приехали из Петербурга. Вместе с его дочерью Маша и училась на дому. Училась с желанием, охотно и с интересом.
    Шли годы. Воспитываясь в семьях офицеров, постоянно находясь среди солдат, она к любому мужчине, одетому в знакомую форму, относилась как к отцу родному. И полк отвечал ей действительно отеческой любовью. В те годы, как известно, родители заранее заботились о приданом своей дочери. И полк о своей не забывал. Офицеры регулярно вносили на ее имя в банк отчисления из жалования, часто довольно значительные для того времени, не жалели своих солдатских медяков и нижние чины. Кстати, командир полка лично контролировал процесс воспитания общей любимицы, и ничто так строго не наказывалось, как скверное слово, или (не дай Бог!), появление при ней в состоянии алкогольного опьянения... Не может не вызвать улыбки и традиция офицеров-кексгольмцев — из всякого карточного выигрыша выделять в пользу Маши определенную сумму. А когда полк определил ее в Петербургский институт благородных девиц (командир имел звание полковника и происходил из знатного дворянского рода, что давало право, как отчиму, зачислить дочь в число воспитанниц института), то ее отметки ежемесячно вывешивались в полку для всеобщего родительского сведения. Институтское начальство в одном из рождественских писем в полк хвалило воспитанницу Кексгольмскую за успехи в учебе и примерное поведение. В письме также сообщалось, что в шалостях подружек она участия не принимает, говоря: “Вам все равно, а за меня будет краснеть весь полк”.
    После выпуска из института в 1891 году Мария снова вернулась в полк и стала полноправным членом семьи бывшего командира кексгольмцев генерала Панютина. Вскоре познакомилась она с корнетом Изюмского полка Александром Шмелевым, и он предложил ей руку и сердце. После того, как полк убедился, что его дочь отвечает Александру взаимностью, а сам он является состоятельным, достойным и храбрым офицером, “с согласия господ офицеров и нижних чинов”, был дан бал в честь их помолвки. Много было сказано в тот день добрых слов в адрес Марии, не были забыты и те, кто спас ей жизнь, и в первую очередь солдат Михаил Мамкин — ее крестный отец. “Вот в каких широких пределах заключается глубина русской души, — сказал в своей речи во время помолвки генерал-майор Пузыревский. — С одной стороны полное самопожертвование, беззаветная храбрость, готовность положить жизнь за Отечество, а с другой — милосердие и любовь к ближнему”.
    24 ноября 1895 года сыграли свадьбу. Все кексгольмцы, служившие в полку с 1878 года, получили на нее приглашение. Более двухсот поздравительных телеграмм поступило в этот день от отставных гренадер, в том числе и от Михаила Мамкина. В свою очередь, дочь полка послала старому солдату самые теплые слова благодарности, крупную сумму денег и этот портрет, что стал теперь музейным экспонатом. К сожалению, о ее дальнейшей судьбе мы имеем лишь отрывочные сведения... В те далекие от нас дни в местной газете появилось стихотворение одного из офицеров кексгольмского полка:
Русь, ты героями богата,
но воин твой хранит
в крови
и доблесть дивную
солдата,
и чувство правды и любви.
Почтит теперь весь мир обширный,
и не забудется века
среди боев тот подвиг мирный
сынов Кексгольмского полка.
    Такова история небольшого портрета. История, в сущности, простая. Но когда всматриваешься в темные глаза девушки, глядящие на нас из овальной рамы, невольно думаешь о том великом чувстве человеколюбия, которое свойственно русскому солдату. О том самом чувстве, позволившем в крепкий мороз снять с себя тулуп и закутать в него маленькую Айше. И, как напоминание об этом потомкам, стоит в Берлине на гранитном пьедестале воин-освободитель Европы от фашизма, русский правнук солдата Мамкина, прижимая детскую головку к сердцу под бронзовой гимнастеркой.
Виктор Ягодкин


На предыдущую страницу

Рецензии читателей

Поделитесь своими мыслями о статье и/или оцените автора...

Ваше имя:

Город:

Оценка автору:


Одним нажатием...

Рецензии:
Реклама:
Место сие лицезрело
66723
читателей!

Размещение рекламы







САЙТ АДАПТИРОВАН ДЛЯ ПЕЧАТИ НА ЛИСТЕ А4
Сайт адаптирован для печати
Как настроить печать !

Яндекс.Метрика